Мне тут по поводу этого текста http://kot-kam.livejournal.com/1451010.html втык сделали: мол, как же так, «он уходит - и ни одного воспоминания о годно сделанном деле? О собственном творении?»
Я вот что-то думаю-думаю... Я вот, извините за выражение, человек вроде бы творческий. Ну, там, переводы, тексты разные, фотографии, наконец. Почему же у меня даже мысли не возникает о том, что вот, об этом надо вспомнить в такой момент? Да как-то так. Потому что я о собственных... э-э... «творениях» вообще не думаю. То есть как: думаю, конечно. Я о них непрерывно думаю - но о тех, что вот сейчас в процессе. О том, что я уже написал или сделал, я не думаю никогда - кроме тех случаев, когда у меня есть повод к нему вернуться и что-нибудь доделать, или дополнить, или использовать в текущей работе. А так - дело сделано, хлеб отпущен по водам, чего о нем теперь думать-то? Пусть теперь другие думают, до кого доплыло.
Это я не к тому, что мне мои тексты не нравятся. Они мне нравятся, иначе бы я их не выкладывал. Я их даже с удовольствием перечитываю, когда под руку попадутся. Но мне много чьи еще тексты нравятся. Согласитесь, странно было бы в смертный час вспоминать, там, я не знаю, тексты Сыромятниковой или Аароновича, а? Ну, то есть, случайно-то все что угодно вспомнить можно, но не то, чтобы это было что-то настолько важное, чтобы вспоминать его специально. Толкина я бы, может, и вспомнил - но именно потому, что это больше, чем просто тексты.
Другое дело - если ты чего-то не доделал, не успел. Естественно, ты будешь об этом думать. Но если ты можешь сам свободно выбирать, когда уйти, тебе вовсе незачем уходить с недоделанными делами. По моим представлениям, нуменорцы все же уходили тогда, когда уже сделали все, что могли и считали нужным. Герою текста - ему же, мягко говоря, не семьдесят лет. И даже не девяносто. И уходит он именно потому, что чувствует, что сделал в этом мире все, что мог, и ничего существенного добавить не может. Если бы мог - не уходил бы сейчас.
Просто у человека объем сил и творческих способностей, на самом деле, ограничен. Это не заметно, допустим, лет в тридцать, и даже в шестьдесят-семьдесят это может быть все еще не очевидно. Но рано или поздно человек начинает дряхлеть, и активное творчество сменяется созерцанием, если с человеком все в порядке, - или беспомощным барахтаньем и попытками бегать наравне с молодыми, если человек не способен смириться с неизбежным. Собственно, я думаю, это и имеется в виду, когда говорится «почувствовав приближение старости». Не о физической же дряхлости речь, а о том, что ты уже сделал в этом мире все, что мог, и пора бы тебе идти дальше своей дорогой.
Я вот что-то думаю-думаю... Я вот, извините за выражение, человек вроде бы творческий. Ну, там, переводы, тексты разные, фотографии, наконец. Почему же у меня даже мысли не возникает о том, что вот, об этом надо вспомнить в такой момент? Да как-то так. Потому что я о собственных... э-э... «творениях» вообще не думаю. То есть как: думаю, конечно. Я о них непрерывно думаю - но о тех, что вот сейчас в процессе. О том, что я уже написал или сделал, я не думаю никогда - кроме тех случаев, когда у меня есть повод к нему вернуться и что-нибудь доделать, или дополнить, или использовать в текущей работе. А так - дело сделано, хлеб отпущен по водам, чего о нем теперь думать-то? Пусть теперь другие думают, до кого доплыло.
Это я не к тому, что мне мои тексты не нравятся. Они мне нравятся, иначе бы я их не выкладывал. Я их даже с удовольствием перечитываю, когда под руку попадутся. Но мне много чьи еще тексты нравятся. Согласитесь, странно было бы в смертный час вспоминать, там, я не знаю, тексты Сыромятниковой или Аароновича, а? Ну, то есть, случайно-то все что угодно вспомнить можно, но не то, чтобы это было что-то настолько важное, чтобы вспоминать его специально. Толкина я бы, может, и вспомнил - но именно потому, что это больше, чем просто тексты.
Другое дело - если ты чего-то не доделал, не успел. Естественно, ты будешь об этом думать. Но если ты можешь сам свободно выбирать, когда уйти, тебе вовсе незачем уходить с недоделанными делами. По моим представлениям, нуменорцы все же уходили тогда, когда уже сделали все, что могли и считали нужным. Герою текста - ему же, мягко говоря, не семьдесят лет. И даже не девяносто. И уходит он именно потому, что чувствует, что сделал в этом мире все, что мог, и ничего существенного добавить не может. Если бы мог - не уходил бы сейчас.
Просто у человека объем сил и творческих способностей, на самом деле, ограничен. Это не заметно, допустим, лет в тридцать, и даже в шестьдесят-семьдесят это может быть все еще не очевидно. Но рано или поздно человек начинает дряхлеть, и активное творчество сменяется созерцанием, если с человеком все в порядке, - или беспомощным барахтаньем и попытками бегать наравне с молодыми, если человек не способен смириться с неизбежным. Собственно, я думаю, это и имеется в виду, когда говорится «почувствовав приближение старости». Не о физической же дряхлости речь, а о том, что ты уже сделал в этом мире все, что мог, и пора бы тебе идти дальше своей дорогой.