kot_kamyshovyj (kot_kam) wrote,
kot_kamyshovyj
kot_kam

Вольности перевода: «мишка» и «панда»

Очевидно, что есть случаи, когда отходить от буквального смысла текста в переводе уместно, а есть - когда это делать категорически неприемлемо. Как же определить, когда уместно, а когда нет? В сущности, принцип очень прост. Когда основная цель текста - передать информацию, некие конкретные сведения, тут нужна точность, нужен буквализм, пусть даже в ущерб «изяществу стиля». Но в художественном тексте - а речь у нас идет о художественном переводе, - очень часто важна не столько информация, сколько вызываемые ею эмоции. И если вам - ну, точнее, не вам, а автору, но автор-то здесь всецело зависит от вас, переводчика, - требуется вызвать у читателя непосредственный эмоциональный отклик, задеть его за живое, вот тут от буквального содержания оригинала часто приходится отходить, причем иной раз настолько далеко, что оно уже теряется где-то в тумане, и восстановить по переводу, о чем, собственно, говорилось в оригинале, становится решительно невозможно. А потому, что важно не это.

Идеальный пример я нашел у willie_wonka:

Мы пробираемся с бирманцами через “Денискины рассказы”... Наконец подходим к концу и читаем про то, как Дениска передумал отрабатывать на плюшевом мишке силу удара.

“И я посмотрел на него и вдруг вспомнил, как когда-то давно я жить не мог без этого мишки, везде таскал его за собой, сажал его рядом с собой обедать и кормил его с ложки. У него такая смешная мордочка становилась, когда я перемазывал его кашей или вареньем, такая забавная милая мордочка становилась у него тогда, прямо как живая. И я брал его с собой в постель, когда ложился спать, и шептал разные сказки ему в ухо, и я его любил тогда, любил всей душой, а теперь он сидит передо мной на диване, мой бывший самый лучший друг, а я хочу тренировать об него силу удара...”

И тут я смотрю на группу и вижу, что они чуть не плачут. То есть не то чтобы прямо плачут, но сидят восемь здоровенных парней, офицеров, и у всех глаза на мокром месте. Я говорю:
- Ребята! Вы чего?
- Панда, – сказали они.


В посте, между прочим, речь идет о «неправильной визуализации». «Это значит, что ты читаешь с арабскими студентами какой-нибудь текст про русскую школьницу Машу, ученицу третьего класса, они всё понимают, слова все знакомые, вопросов нет, с виду всё хорошо, но про себя они (невольно) всё время представляют себе арабскую девочку, в арабской одежде, с арабской книжкой... Предполагается, что с неправильной визуализацией надо бороться с помощью картинок, наглядных пособий и прополаскиванья мозгов».

И преподавателю русского как иностранного, наверное, с этим действительно следует бороться. Но у переводчика художественной литературы задача другая. Точнее говоря, у него могут быть разные задачи: иногда надо, чтобы «арабский читатель» представил себе именно «русскую школьницу Машу», а иногда наоборот, надо именно чтобы он почувствовал, что «русская школьница Маша» - точно такая же, как «арабская девочка». Иначе его не проймет. И, скажем, когда в тексте идет подробное описание Винни-Пуха, нам нужно его передать тютелька в тютельку, чтобы читатель представил себе именно английского плюшевого мишку, которым владеет английский мальчик Кристофер Робин - а выглядят они, кстати, вот так:





Но если нам надобно вызвать у читателя живой, непосредственный эмоциональный отклик - скажем, как у Льюиса в «Письмах Баламута»:

Even in the nursery a child can be taught to mean by "my Teddy-bear" not the old imagined recipient of affection to whom it stands in a special relation (for that is what the Enemy will teach them to mean if we are not careful) but "the bear I can pull to pieces if I like". (“Даже ребенка можно приучить, чтобы он говорил "мой медвежонок" не в смысле "старый, любимый и живой, с которым у меня совершенно особые отношения" (ибо это именно то, чему учит их Враг, если мы не будем бдительны), а "тот, которого я могу разорвать в клочья, если захочу”. - пер. Н. Трауберг; кстати, по зрелом размышлении, пример этот не вполне удачен, а почему - об этом я сейчас скажу отдельно).

- то вот тут, для соответствующей аудитории, возможно, уместна будет и «панда». В «Денискиных рассказах» этого не надо - автор уже и так передал прямым текстом всю эмоциональную реакцию мальчика на своего мишку, переводчику потребуется только воспроизвести ее средствами иного языка (и вот тут уже придется попотеть, воспроизводя все вот эти детские взволнованные интонации, весь этот ритм текста, «такая забавная милая мордочка становилась у него тогда, прямо как живая... и я его любил тогда, любил всей душой, а теперь он сидит передо мной на диване, мой бывший самый лучший друг...») А в «Баламуте» - да, вполне можно.
Tags: Школа юного переводчика
Subscribe

  • Радуга

    Опять был дивный вечер, с дождичком на закате и великолепной радугой за окном. Золотой двор, подсвеченный золотым небом.…

  • Сапожник без сапог

    На улице ночью +4, днем +8. Формально после трех таких дней подряд положено уже включать отопление. Надеюсь, что не включат, потому что дальше еще…

  • Разная погода

    Первого сентября резко включили осень. Прошел раз фронт, два фронт, и от плюс 24 в последний день августа похолодало до температур, близких к…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 18 comments

  • Радуга

    Опять был дивный вечер, с дождичком на закате и великолепной радугой за окном. Золотой двор, подсвеченный золотым небом.…

  • Сапожник без сапог

    На улице ночью +4, днем +8. Формально после трех таких дней подряд положено уже включать отопление. Надеюсь, что не включат, потому что дальше еще…

  • Разная погода

    Первого сентября резко включили осень. Прошел раз фронт, два фронт, и от плюс 24 в последний день августа похолодало до температур, близких к…