November 27th, 2010

(no subject)

Поделили с матушкой кошек. Теперь Серая спит со мной, а Раечка с ней. Причем Раечке не хватает ума оккупировать матушкину комнату заранее – она где-то шляется, а когда матушка уходит спать и закрывается, она спохватывается и тоненько скулит под дверью. Матушка не слышит, а я впускаю, когда прохожу мимо. Или не впускаю…

Я с Раечкой спать не могу. Потому что матушка встает раньше, и эта зараза начинает ломиться в дверь, чтобы выйти, и будит меня. В семь утра.

А матушка с Серой спать не может. Потому что Серая часа в три-четыре ночи встает и идет грызть картонные коробки. Грызет она их смачно, с хрустом и треском. И за дверь ее не выкинешь никак, потому что она где-то там, в недрах.

У меня в комнате тоже есть картонные коробки. Но их Серая почему-то не грызет. Она чинно дрыхнет, пока я не встану.

(no subject)

Льюис в “Баламуте” пишет, что в семейных ссорах люди обычно требуют, чтобы их слова понимали в прямом смысле, дословно, в то время как слова собеседника умножаются на “контекст, подоплеку и всякие тона”, в результате оба считают себя правыми, а собеседника виноватым. Так вот, не обязательно в семейных и не обязательно в ссорах: со стороны, по интонациям и т.п., обычно очень хорошо заметно, что на самом деле хочет сказать собеседник (или просто человек, которого ты слушаешь), а изнутри совершенно искренне кажется, что ты говоришь ровно то, что говоришь словами – “то, что показалось бы совершенно безобидным на листе бумаги”. Интересно, отчего так происходит? Интонации ведь произвольны – если носитель языка употребляет именно интонацию, выражающую несовпадение позиций, или то, что между ним и собеседником – дистанция огромного размера (и не в пользу собеседника), именно это он и имеет в виду, это не случайно у него так получилось. Почему даже у человека, искренне желающего быть честным с самим собой, не откладывается в голове, что собеседник обиделся именно потому, что он в тот момент и хотел его обидеть? Почему это совершенно однозначно воспринимается со стороны и не воспринимается изнутри? Что это – вытеснение? Или в самом деле из-за того, что интонации не записываются и не осознаются? А если научить человека их записывать, он начнет это осознавать?

Или, например, манипуляции, игры всякие. Если научить человека распознавать типичные манипуляции или типичные игры, он начнет себя ловить на таких вещах? Или только запутается и зависнет, как та сороконожка? Можно ли одновременно контролировать свое поведение и нормально общаться с ближними и дальними?

Фразы, которые бесят

К этому: http://kot-kam.livejournal.com/715073.html – я, кажется, понял, в чем дело! Фразы бесят не сами по себе, бесят стоящие за ними отношения. Неприятные фразы – это индикатор слабых мест в наших отношениях. И, если какая-то фраза (за исключением, разумеется, общеизвестных оскорбительных) нас бесит, дело не в лингвистике, а в психологии.

Вот мать мою выводила из себя фраза бабки «Как я от тебя устала!» Рассказывая об этом, мать всегда восклицала: «Нет, ну как можно устать от СОБСТВЕННОГО РЕБЕНКА?!» Разумеется, что я от нее ничего подобного никогда не слышал, и до весьма почтенных лет пребывал в счастливой уверенности, что мама вообще никогда не устает, а от меня так тем более. Между тем, устать от собственного ребенка еще как можно, и ребенку отнюдь не вредно об этом узнать, по крайней мере, начиная с определенного возраста. Просто бабка моя, судя по всему, от ребенка «устала» еще задолго до его рождения. И всю жизнь разрывалась между прописанной программой «Ты должна быть хорошей матерью, ты должна заботиться о своих детях и любить их!» и собственным нежеланием это делать. И любая попытка ребенка напомнить о себе или какие-то его действия, требующие дополнительных телодвижений, вызывали соответствующую реакцию: Боже мой, я и так целый день с ней вожусь, а она еще и платье порвала, ноги промочила, теперь зашивай, суши, простудится – лечи ее, «Как я от тебя устала!» Неудивительно, что матушку эта фраза бесила.

То же самое – «мы» в применении к ребенку. В принципе, нормально, но вот если за этим «мы» стоят отношения, которые вас не устраивают категорически (например, сверхопекающая мама или свекровь), «мы» будет вас бесить. То же самое – любые другие фразы, от рискованных (возможно, «Ты не хочешь помыть посуду?» действительно манипуляция, в конце концов, я-то не психолог) до самых невинных. Фактически, такие фразы – это красная лампочка у подопытной собачки, запускающая условный рефлекс: зажглась лампочка – сейчас шарахнет током. Со стороны совершенно непонятно, что такого криминального в красной лампочке и отчего вы при виде ее лезете на стенку. Точно так же, совершенно непонятно, почему это вас бесят совершенно невинные фразы. Ведь у вашего собеседника (не знакомого с вашей семьей и вашими семейными тараканами) в этом месте дырки в отношениях нет. Возможно, она у него в другом месте, но вы об этом не узнаете, пока не скажете кодовую фразу.

Точно так же формулировки лозунгов не выносят мозг тому, кто чувствует себя уютно в пространстве, которое эти лозунги описывают и ограничивают. Да, октябрята – дружные ребята, весело живут, и все такое, а что не так-то? Ну, правда, те октябрята, которые меня окружали в моей второй школе, были не особенно дружные, и жили не сказать чтобы весело, но это потому, что школа вообще была неправильная – в моей первой, правильной школе все именно так и было. И в книжках все было именно так… Мне просто не повезло со школой, вот и все.

Это я к тому, что, если какие-то фразы бесят, мало их избегать (хотя избегать их, конечно, не помешает, зачем себе лишний раз настроение портить), надо бы еще разобраться, отчего они бесят. Фразы – индикатор, но не причина проблемы. Если «Не хочешь помыть посуду?» – манипуляция, отказаться от нее не поможет, надо еще как-то лишить партнера возможности тобой манипулировать. Меня, кстати, эта фраза тоже бесит ;-), но последние лет десять. Раньше все было нормально. А может, матушка ее и вовсе не употребляла, не помню. Изменились отношения – изменились и кодовые фразы. По-настоящему меня бесила фраза «А ты уверен, что тебе это нужно?», но это отдельный разговор.

(no subject)

Ольга спрашивает:

- Кот, а что, рак ведь не лечится?
- Оля, ау! Мы собаку при тебе два раза оперировали, он благополучно прожил еще три года и помер не от рака, а от старости.
- Так это же собака!
- А в чем принципиальная разница?
- Нет, ну ведь у людей же рак не лечится?

Ой, ё!

На самом деле, очень полезно лечить животных и делать им операции. Не только ради самих животных. Просто начинаешь спокойнее относиться к таким вещам. Трезвее оцениваешь риски. Потому что для человека очень часто серьезная болезнь – это конец света, и сводит в могилу не столько опухоль, сколько его собственный ужас и уверенность в том, что жизнь кончена. А собаки и кошки же не в курсе, что «рак не лечится». И когда посмотришь, как носится колбасой Серая Тварь, которой дважды с перерывом в полгода удаляли саркому (а-а, саркома, ужас-ужас-ужас!), это поневоле вселяет уверенность. Ну, саркома. Вырежут, зашьют. Поболит, заживет. Ну да, иногда от нее умирают. От гриппа тоже иногда умирают, так что ж теперь? Гриппа же мы так не боимся? (а зря, между прочим).