October 19th, 2014

Scribe

Некоторое время назад уперся в слово scribe в применении к Хронисту. Если кто помнит, это человек, отыскавший Квоута, чтобы записать историю его жизни. Так вот, слово scribe само по себе достаточно широкое, и на русский его можно перевести десятью разными способами (вот тут обсуждали: http://kot-kam.livejournal.com/1208419.html?thread=12089443#t12089443). Грамотный мужик, которому можно поручить составить завещание - это писец или писарь, в зависимости от эпохи. Человек, интервьюирующий знаменитых современников и фиксирующий исторические события - журналист. Человек, зарабатывающий на жизнь писанием текстов - литератор... Проблема в том, что Хронист является попеременно и тем, и другим, и третьим, а по-английски все это - scribe.

В конце концов я счел за лучшее развести разные понятия. Там, где местные мужики спрашивают “Это что, писарь приехал? Хорошо, а то мне как раз надо дарственную составить”, - он будет “писарь”. Во всех остальных случаях он “книжник”, потому что слово “книжник”, в общем и целом, не привязано к конкретной эпохе и специальности (в отличие, например, от “литератора” или “летописца”), и включает в себя все занятия Хрониста, от собирания исторических анекдотов и интервьюирования знаменитых современников до исследования брачных повадок дракка обыкновенного.

(no subject)

Есть вещи, вроде бы как и важные, на которые, однако, люди обращают куда меньше внимания, чем принято думать. Вот, пожалуйста: во второй главе “Страхов мудреца” собеседники (Квоут, Баст и Хронист) попеременно обращаются друг к другу то на ты, то на вы (я там по всей книге эти “ты” и “вы” столько раз правил, что под конец запутался уже окончательно). При том, что к концу “Имени ветра” они по-любому успели перейти на ты. И что, кто-нибудь заметил? Да нет. И редактор не заметил, кстати. “Всем пох...”(с) (Зато вот редактор вставил словцо “замороченный” в значении “озабоченный”, против которого я, в принципе, ничего не имею, просто в моем словаре его нет, так получилось. И у меня почему-то отчетливое ощущение, что в том мире так не говорят. Ну, мне так каатся).

Но зато, переправляя “ты” на “вы” или наоборот, править приходится всю фразу целиком. Потому что “ты” и “вы” предполагают совершенно разные уровни общения, и уместное в одном случае начинает выглядеть странно или нелепо в другом.

“Да вы могли бы спросить у кого угодно, это все знают!” - нормальная фраза.
“Да ты мог бы спросить у кого угодно, это все знают!”
- можно, но не звучит. Лучше:
“Да у кого угодно мог бы спросить, это все знают!”

И так по всей главе... И, боюсь, не только по этой главе...

Мне в свое время дважды пришлось переучиваться. Сначала разговаривать с собеседниками на ты, когда я очутился в ФИДО (а в ФИДО считалось, что в сети на вы разговаривают, когда в реале уже морды бьют). Потом разговаривать на вы, когда я из ФИДО переселился в ЖЖ. То есть сначала пишешь длинную мессагу/комментарий - а потом вспоминаешь, что тут же, блин, надо на ты/на вы, и переписываешь целиком заново. Ага, просто единственное число поменять на множественное, ну да, конечно.

Гадости

Открыл для себя секрет эффективного говорения гадостей. Гадости надо говорить быстро, одну за другой, нимало не задумываясь о том, насколько они соответствуют действительности. В идеале гадости должны звучать настолько бредово, чтобы оппонент завис намертво, пытаясь сообразить, как такая гадость вообще могла прийти кому-то в голову (это позволяет торжествующе сказать: "Ага-а, тебе и возразить-то нечего!") В этом смысле, конечно, привычка думать, что говоришь, очень мешает. Думать должен оппонент. Обычно оппонент думает над тем, как опровергнуть по очереди все те гадости, которые про него сказали. Заодно это не дает ему сказать какую-нибудь гадость в ответ. Оппонент проигрывает в любом случае. Елинственный выход - не слушая вас, наговорить в ответ еще больше гадостей. Но это так, с кондачка, не получится - тут надо иметь либо природный дар, либо навык с детства.

Загонная охота на добермана

Доберман Черчилль уже большой - он давно большой, - но все еще маленький. Поэтому миттель относится к нему небрежно-покровительственно, а он к миттелю - почтительно.



А что они друг на друга рычат и огрызаются - это все пока не всерьез.

Collapse )

(no subject)

Опять расчесывал собаку в компании кошки.

Миттель был суров, и бдительно смотрел во все стороны, высматривая кошек, собак и прохожих.



Кошку у себя перед носом он при этом упорно не замечал, совсем как тот герой стишка, который видел горы и леса, облака и небеса, но не видел ничего, что под носом у него.

Кошка теперь явно воспринимает нас с миттелем как деталь пейзажа. Ну, стоят тут мимо с собакой, ну, чего уж, пусть стоят. Сегодня рискнул почесать ее за ухом (загородив ее собой от собаки). Кошка благосклонно почесалась.



Впрочем, стоит собаке хоть раз ее наконец увидеть, и всей идиллии тут же конец: он же непременно захочет познакомиться!

А почему кошка на этой трубе сидит - тоже понятно: оттуда таким жаром несет, как из печки. Кошка, похоже, не уличная, а домашняя: видимо, на ночь выпускают гулять, а с утра она сидит на этой трубе и ждет, пока домой пустят.