January 3rd, 2016

(no subject)

За дверью, в коридоре, раздается дробный топот, сопровождаемый треском раздираемого когтями паласа. Это Шахид занимается физическими упражнениями.

Через некоторое время дверь открывается, и за спиной у меня слышится астматическое сопение а-ля Дарт Вейдер. Это Шахид набегался и теперь выражает благосклонность любимым хозяевам.

Вольности перевода: «мишка» и «панда»

Очевидно, что есть случаи, когда отходить от буквального смысла текста в переводе уместно, а есть - когда это делать категорически неприемлемо. Как же определить, когда уместно, а когда нет? В сущности, принцип очень прост. Когда основная цель текста - передать информацию, некие конкретные сведения, тут нужна точность, нужен буквализм, пусть даже в ущерб «изяществу стиля». Но в художественном тексте - а речь у нас идет о художественном переводе, - очень часто важна не столько информация, сколько вызываемые ею эмоции. И если вам - ну, точнее, не вам, а автору, но автор-то здесь всецело зависит от вас, переводчика, - требуется вызвать у читателя непосредственный эмоциональный отклик, задеть его за живое, вот тут от буквального содержания оригинала часто приходится отходить, причем иной раз настолько далеко, что оно уже теряется где-то в тумане, и восстановить по переводу, о чем, собственно, говорилось в оригинале, становится решительно невозможно. А потому, что важно не это.

Идеальный пример я нашел у willie_wonka:

Collapse )

(no subject)

К предыдущему посту - почему пример из «Писем Баламута» не очень подходит для иллюстрации моей мысли, и вообще является примером не слишком удачного перевода на русский. Итак, оригинал:

Even in the nursery a child can be taught to mean by "my Teddy-bear" not the old imagined recipient of affection to whom it stands in a special relation (for that is what the Enemy will teach them to mean if we are not careful) but "the bear I can pull to pieces if I like".

Перевод Н.Трауберг:

“Даже ребенка можно приучить, чтобы он говорил "мой медвежонок" не в смысле "старый, любимый и живой, с которым у меня совершенно особые отношения" (ибо это именно то, чему учит их Враг, если мы не будем бдительны), а "тот, которого я могу разорвать в клочья, если захочу”.

Я привел это место в пример, потому что Льюиса я читал по-русски, в переводе Трауберг, и для меня это место было ярким образцом ситуации, где от читателя требуется живая эмоциональная реакция. Но если сравнить его с оригиналом, сразу бросается в глаза, что в оригинале никакой такой эмоциональной реакции вовсе не предполагалось, напротив. Collapse )

(no subject)

И все-таки ситуация, когда женщине, подвергшейся насилию, говорят «самадуравиновата» - на самом деле не гендерная. Потому что любой, попавший в беду, обязательно рано или поздно услышит то же самое, независимо от пола и возраста.

Вот, например, люди разыскивают собак, потерявшихся после Нового Года - так непременно найдется умник или умница, который скажет «Ну что стоило вечером вывести собаку заранее, до начала канонады, и вообще не спускать с поводка?» Это люди, которые живут в простом и удобном мире четких правил. Collapse )

Итоги Нового Года

Тут спросили про нашу собаку - да нет, нам свезло. Во-первых, у Рэя такая башка, что из ошейника ему вывернуться непросто. Во-вторых, он, слава Богу, в любой критической ситуации кратчайшей дорогой мчится к родному подъезду и там пасется в ожидании, когда его пустят в дом. В-третьих, спасаясь от салюта, он все-таки старается забрать с собой хозяев. И вообще он не настолько боится фейерверков, чтобы прямо уж впадать в панику и терять голову от ужаса. Он просто приходит к выводу, что тут опасно и надо уходить. И принимает соответствующие меры, трезво, твердо и решительно. То есть бывало, конечно, и лучше (предыдущая наша собака к салютам была настолько равнодушна, что мы обычно в начале первого брали фейерверки, брали Нилечку и шли на школьный двор пускать салюты), но нам достался далеко не худший вариант.

Поэтому тридцать первого мы погуляли в три часа дня, а после Рэй попросту наотрез отказывался выходить на улицу. Ближе к полуночи он забрался в ванну, как самое безопасное место в доме, и преспокойно залег спать. Глюк ему туда постелил резиновый коврик, одеялко и подушечку. Когда мы вернулись в третьем часу ночи, нас встретила сонная-пресонная, но нимало не перепуганная собака, хотя салюты все еще продолжались. А гулять он пошел только в восемь утра.

А вот в окрестностях беженцев хватает. Collapse )