May 30th, 2017

Pterodactyl

Перевожу очередную книжечку по мотивам "Гравити Фолз", конкретно - по той серии, где они спасали Пухлю от птеродактиля (фанаты могут расслабиться: ничего нового, просто тупой пересказ серии слово в слово). Один из гэгов серии - что Зус (недалекий и жизнерадостный мексиканец) упорно называет птеродактиля "Puh-terodactyl" (по-русски переведено как "птеробактиль"). А Диппер (главный герой, мальчик-педант) его поправляет: надо говорить "tero-dactyl!" После третьей итерации до меня, наконец, дошло, и я дал себе труд заглянуть в словарь. И таки да: оно действительно произносится [tero'dæktil]. "Пе" немое. Как в "Псмит". То есть Зус вовсе не такой идиот, каким выглядит в переводе: он просто в детстве не слышал, как произносится это слово, и впервые узнал его из книжки. И изо всех сил старается говорить правильно. Как малообразованные люди, которые по-русски путаются с ударениями. Ну кто же мог подумать, что это дурацкое "пе" в самом деле не читается? Английский такой английский...

P.S. А я-то еще удивляюсь: почему он при этом пишет это слово правильно? Да потому что он знает, как оно пишется!

Имант Зиедонис

Знакомая тут спросила на фейсбуке (под замком, потому не буду уточнять): кого вы помните из "национальных авторов"? Хотя бы из тех, кого издавали в советские годы? Ну, понятно, Гамзатова и Айтматова помнят многие. Я назвал немножко украинских авторов, и немножко детских (эти множества пересекаются, потому что украинские детские писатели были прекрасны). А потом вспомнил Иманта Зиедониса.

Были в советские времена такие детские писатели, которые на самом деле совершенно не детские. А если детские, то не как Микки Маус, а как советский "Маугли", с музыкой Губайдуллиной. Без скидок на возраст, потому что писалось не "для детей", а для себя. То, что получалось вроде как для детей - разговор отдельный. Юрий Коваль. Радий Погодин. Сергей Козлов (это который "Ежик в тумане" и "Львенок и черепаха"). Говорят, что детская литература была отдушиной для всяких нестандартных авторов. Я не знаю. Получается тогда, что это вроде как от несчастной жизни люди стали писать для детей, потому что не могли писать для взрослых. Ну, мне так не кажется. Эти тексты не выглядят вымученными и написанными через силу. Если они были написаны для детей, потому что для взрослых не давала писать цензура - что ж, спасибо цензуре. С детьми тоже кто-то должен говорить о таких вещах - о жизни и смерти, и любви и страдании, о красоте и вечности. Если вы помните, человек обычно осознает, что все люди смертны, где-то между шестью и восемью годами - и кто с ним поговорит об этом, страшном, если родители боятся и не умеют?

Вот Имант Зиедонис - он как раз из таких. Его довольно много публиковали в "Мурзилке". Я тогда авторов не запоминал в принципе, исключения делал только для самых-самых выдающихся: Эдуарда Успенского, там, Носова, Заходера, Марк Твена, Фенимора Купера... Иманта Зиедониса я запомнил. Он мне показался похожим на Юрия Коваля, которого тоже много печатали в "Мурзилке", и которого я тоже очень любил. Сейчас вот я увидел, что похожим он мне показался не случайно: "пересказал с латышского Юрий Коваль". Так что, может, я любил вовсе и не Зиедониса, а Зиедониса в пересказе Коваля (сам я латышского тоже так и не выучил, так что проверить не сумею). Но, тем не менее:

Имант Зиедонис

Сказки

Камни умеют летать.
Уж это точно.
А спички залезают в норы и шевелятся там.
Четвёртая ножка письменного стола прекрасно понимает, что стол устоит и на трёх.
Ей хочется путешествовать.
Солнце читает листья на деревьях, но только с одной стороны.
Зато уж ветер и с той и с другой.
Сказки вроде грибов.
Никогда не увидишь, как они растут.
Посмотри, как кувыркается под ветром флажок, - невозможно угадать, каким будет его следующий кульбит.
А уж камни-то летают.
Из скалы в скалу, из горы в печь, из земли в перстень.
Пока они ещё в воздухе, мы их ловим и называем - "сказки".
Для этой книжки я ловил перелётные камни на латышском, а на русском их подхватил мой друг.
Мы ловили, мы солили, а уж вам пробовать.


А это - для взрослых.

Эпифании

ГОВОРЮ ВАМ - ПОЙТЕ!

Говорю вам — пойте! Пойте, когда вам хорошо. Пойте назло всякой грубости или свинству. Пойте в глаза тому, кто вас ругает. Пойте, ликуя в своем превосходстве, когда вас бьют.

Я хорошо это помню. Был я маленьким и видел в окно, как соседская женщина колотила своего сынишку.

Он стоял у сарая и пел. Мать его колотила, а он смеялся и пел. Она била, а он пел. Она устала бить его, а он пел. Она опустила руки, а он ушел, поглаживая побитые свои плечи и спину, — он шел напевая.

Пойте в переполненных троллейбусах, и если вам придется заплатить за это — заплатите!

Пойте, когда пьете вино. Пойте у могилы. Что ж вы молчите, пойте. Он не услышит. Не для него. Пойте не смерть его, пойте жизнь свою. Не о хвое на могиле, а о том вон листике на верхушке. Пойте себе, живые — вам нужна песня, а не ему.

...Ты ночью проснулся и слышишь — поют соловьи. Вот видишь, песня живет и ночью.

Поешь ли ты только утром, солнечным утром? А песни отчаянья, песни гнева и наступленья?

Да, где она, твоя песнь наступленья? Ты уже победил — и поешь только утром? Или ты побежден — и совсем не поешь?

перевод Юрия Левитанского.

Чем пахнет весна

Девять запахов весны (из чего состоят наши любимые ароматы)
Елена Клещенко для журнала "Кот Шредингера"


Я, разумеется, как всегда, про самое интересное. Про котиков и песиков.

Мокрая собака

Аромат собаки, которая попала под дождь или наплавалась в пруду за утками, раскрывается в полной мере благодаря распространению душистых веществ в виде аэрозолей, а производят эти вещества бактерии и дрожжи — обитатели собачьей шерсти. Collapse )

Кошачьи метки

Цитируя Сашу Чёрного: «Весенний брак! Гражданский брак! Спешите, кошки, на чердак!» Хотя в современных российских городах они больше любят подвалы. Проходишь мимо подъезда, поворачиваешь в арку — и сразу понимаешь: Кот жив.

Моча кошек и в особенности котов содержит сильно пахнущее вещество Collapse )

(no subject)

Матушка свалила в деревню (пока что временно, без кошки и большей части барахла). Сейчас позвонила: ездила в соседнюю деревню, к подруге, в баню. После бани купалась в озере. Вода, говорит, теплая, градусов восемнадцать, плавать можно. Сходить, что ли, завтра искупаться? А то люди, вон, в Селигере купаются, а я как рыжий.