October 19th, 2019

Ходжа и Молла

Летом ездил в деревню к родственникам, и в доме, где жила матушка, обнаружил небольшую, но весьма порядочную библиотеку: видимо, все хорошие советские и постсоветские книги, до каких сумела дотянуться покойная хозяйка. В числе прочего была там замечательная книга: советский сборник анекдотов о Молле Насреддине (вот этот: https://www.livelib.ru/book/1000740865-molla-nasreddin. Хотя нет, вот этот: https://www.libfox.ru/174349-mamed-tahmasib-anekdoty-molly-nasreddina.html. Видимо, их вышло целых два, с разницей в год, внезапно). Тех самых анекдотов, на которые опирался Леонид Соловьев, когда писал свою "Повесть о Ходже Насреддине". Составленный со всем тщанием добросовестного советского фольклориста. А поскольку соловьевский "Ходжа Насреддин" у меня, как и у многих присутствующих, был одной из любимых детских книг, я, разумеется, тут же взялся ее читать. И одной из первых историй оказалась история о слоне, отправленном на постой в деревню. Если вдруг кто не помнит, вот она:

[Spoiler (click to open)]Между тем четвертый начал свой рассказ:
— И говорят еще о Ходже Насреддине такое. Он, Ходжа Насреддин, жил около полугода в одной деревне и весьма прославился между жителями находчивостью в ответах и остротою своего ума…
Ходжа Насреддин насторожился. Где слышал он этот голос — негромкий, но внятный, с едва заметной хрипотцой? И совсем недавно… Может быть, даже сегодня… Но как ни старался — вспомнить не мог.
Рассказчик продолжал:
— Губернатор той области направил однажды в деревню, где жил Ходжа Насреддин, одного из своих слонов на постой и прокормление от жителей. Слон был неописуемо прожорлив. Он съедал за одни сутки пятьдесят мер ячменя, пятьдесят мер джугары, пятьдесят мер кукурузы и сто снопов свежего клевера. Через две недели жители деревни скормили слону все свои запасы, разорились и впали в уныние. И решили, наконец, послать Ходжу Насреддина к самому губернатору с просьбой, чтобы слона убрали из деревни…
И вот они пошли к Ходже Насреддину, стали его просить, он согласился, оседлал своего ишака, который, как это известно всему миру, своим упрямством, злонравием и леностью подобен шакалу, пауку, гадюке и лягушке, слитым воедино, — и, оседлав его, отправился к губернатору, причем не забыл уговориться заранее с жителями о плате за свое дело, и плату назначил столь большую, что многие были вынуждены продать свои дома и остались нищими по милости Ходжи Насреддина.
— Кгм! — донеслось из угла. Это Ходжа Насреддин, ворочавшийся и подпрыгивавший на кошме, с трудом удерживал клокочущую в груди ярость.
Рассказчик продолжал:
— И он. Ходжа Насреддин, пришел во дворец и долго стоял в толпе слуг и приживалов, ожидая, когда сиятельный губернатор, блистающий великолепием и мощью, подобно солнцу, соблаговолит обратить к нему свой пресветлый взор, изливающий на одних — счастье, а на других — гибель. И когда губернатор, сверкающий среди окружавших его, как серебристая луна среди звезд или стройный благоуханный кипарис среди низкорослого кустарника, соблаговолил осчастливить Ходжу Насреддина и обратил к нему свой лик, на котором благородство и мудрость сочетались, как рубин и алмаз в одном перстне, когда, говорю я, губернатор обратил к нему свой лик, то от страха и удивления перед таким великолепием колени Ходжи Насреддина затряслись, как шакалий хвост, и кровь стала медленнее ходить в жилах, он весь покрылся потом и сделался бледен как мел.
— Кгм! — донеслось из угла, но рассказчик не обратил на это внимания и продолжал:
— "Что ты хочешь?" — спросил губернатор благородным и звучным голосом, напоминающим рыкание льва.
Ходжа Насреддин от страха едва владел языком; голос его звучал визгливо, как лай зловонной гиены.
"О владыка! — ответил Ходжа Насреддин. — О свет нашей области, и солнце ее, и луна ее, и податель счастья и радости всему живущему в нашей области, выслушай своего презренного раба, недостойного даже вытирать своей бородой порог твоего дворца. Ты, о сиятельный, милостиво соизволил поместить у нас в деревне одного из твоих слонов на постой и прокормление от жителей. Так вот, мы немного недовольны".
Губернатор грозно сдвинул брови и стал подобен громоносящей туче, а Ходжа Насреддин склонился перед ним до земли, как тростник перед бурей.
"Чем же вы недовольны? — спросил губернатор. — Да говори скорее! Или язык твой присох к твоей грязной и подлой гортани?!"
"А… ва… ва… — залепетал трусливый Ходжа Насреддин. — Мы недовольны, пресветлый повелитель, тем, что слон один-одинешенек и очень скучает. Бедное животное совсем истомилось, и все жители, глядя на его тоску, истомились и извелись. Вот меня и послали к тебе, о благороднейший из благородных, украшающий собою землю, просить, чтобы соизволил ты оказать нам еще одну милость и прислал бы к слону слониху на постой и прокормление от жителей".
Губернатор остался премного доволен такой просьбой и приказал ее сейчас же исполнить, причем в знак своей милости к Ходже Насреддину позволил ему поцеловать свой сапог, что Ходжа Насреддин немедленно выполнил с усердием столь великим, что сапог губернатора порыжел, а губы Ходжи Насреддина почернели…
Но в этот миг рассказчик был прерван громовым голосом самого Ходжи Насреддина.
— Ты лжешь! — вскричал Ходжа Насреддин. — Ты лжешь, о бесстыдный, сам похожий на помесь шакала, паука, гадюки и лягушки! Это твои губы, грязный, шелудивый пес, и язык твой, и все внутренности черны от лизанья сапог властелинов! Но Ходжа Насреддин никогда и нигде еще не склонялся перед властелинами! Ты клевещешь на Ходжу Насреддина! Не слушайте его, о мусульмане, гоните его как лжеца и очернителя белизны, и пусть презрение будет его уделом. О мусульмане, отвратите от него глаза и сердца ваши!


Да, так вот, одной из первых в сборнике была как раз эта самая история.

Collapse )

Нетрудно заметить, что хотя у Соловьева история о слоне изложена несколько более витиевато, чем в народном анекдоте, в целом обе истории совпадают, местами чуть ли не дословно. Хорошо, что этот сборник не попался мне в детстве - воображаю, как бы меня бомбануло в 13-15 лет! А ведь в сущности, истории различаются всего одной деталью. В сборнике Молла Насреддин согласился идти к Тимуру при условии, что с ним пойдут все односельчане. А односельчане струсили и сдриснули, в решающий момент бросив его одного, да потом еще и вернулись требовать результата. Мораль байки проста: если тебя подставили - не стесняйся, подставь их в ответ, нечего прикрывать своей головой чужие жопы. Да, она чересчур цинична для правильного советского пионера, и наш, советский Ходжа Насреддин никогда бы так не поступил. Но, в сущности, что тут можно возразить?

UPD: Мне привели в пример героя сказки/эпоса, который в критической ситуации остается наедине с драконом, потому что его спутники сбегают, и тем не менее побеждает. На самом деле, как это ни смешно звучит, различие тут классовое. Герой сказки - рыцарь, рисковать головой - его профессия, в случае удачи он получает принцессу (то есть срывает джекпот) и живет долго и счастливо, не ведая бед (герой эпоса в конце концов гибнет, как Зигфрид или Беовульф, но перед тем все равно живет долго, счастливо и в почете). Молла из истории про слона - крестьянин. Рисковать головой для него - форсмажор. В случае удачи он не получит 3.14зды и будет по-прежнему вести жизнь скромного поселянина, полную трудов и бедствий. Не будет слона - будет саранча. Никакого тебе почета, никакой принцессы. В большинстве рассказов про Моллу Насреддина Молла - не крестьянин и не рыцарь, он - трикстер. Он рискует головой, но и терять ему, в сущности, нечего: ни кола, ни двора, ни семьи. Кроме того, он привык ловко выкручиваться из неприятностей, потому рискует, в сущности, не так сильно. Что характерно, в книге про Ходжу Насреддина Насреддин, обзаведшись семьей, принципиально меняется. Когда ему в самом деле есть что терять, нет человека осторожнее, скрытнее и трусливее него. Чтобы снова сделаться прежним трикстером, Ходжой Насреддином, он должен сперва избавиться от семьи, хотя бы на время, услать жену и детей так далеко, что там никто даже и не услышит о его новых приключениях.