June 13th, 2020

Школьная жизнь

В чем сложность переводов книг "из реальной жизни" (в отличие от фэнтези и фантастики, где действие происходит в заведомо вымышленном мире) - не всегда очевидно, где кончается "норма" и начинается "нечто странное". Вот в предыдущей серии того же автора действие происходило в ином мире, и я был наравне со всеми его читателями: нормой было то, что автор обозначил как норму, ненормальным - то, где автор на это так или иначе указал. Если само собой разумеется, что на Опушку ходить нельзя - ну понятно, там так принято, потому что у автора так написано.

А в этой новой книге действие происходит в американской школе. Самой что ни на есть современной - у героини есть нетбук, старенький и потертый, желая что-то узнать, она немедленно гуглит в интернете, с подружками в другом штате она общается по скайпу, ну то есть не просто абстрактные "наши дни", а прямо-таки "здесь и сейчас". И читателю, по идее, должно бросаться в глаза, что вот это вот норма, это как у нас в школе, а вот это вот явно что-то жуткое или, по крайней мере, из ряда вон выходящее. А мне-то оно не бросается, для меня-то не очевидно! Я с этим уже сталкивался, когда переводил серию сказочных повестей, тоже из школьной жизни. Вот эти старшеклассники, которые приходят в школу разряженные кто во что горазд, кто на каблучищах и в золотой пудре, кто в кожаных сапогах и с крашеными прядями и ногтями (пацан!) - это для Америки норма, это так принято - или это вот такенный красный флаг: "В КАКОЕ СТРАННОЕ МЕСТО ПОПАЛА ГЕРОИНЯ!"? Столы в школьной столовке, разделенные на четыре группы: для веганов, для тех, кто безглютеновый, еще какие-то, и для тех, кому вообще ничего нельзя - это ненормально или все ок, стандартные орегонские заморочки, они ж там все такие... продвинутые?

А с этой книжкой дело осложняется тем, что автор - бывший (а может, и нынешний) школьный учитель, то есть знает школьную жизнь не так, как большинство взрослых - то, как у нас все было двадцать лет назад, да еще по рассказам собственных детей, - а прямо сейчас, изнутри и во всех подробностях. Какие-то вещи проговорены прямо: нормальная школа - просторная и светлая, с широкими коридорами и гомонящими школьниками, а тут не так, и это очень странно. А вот, скажем, что во время уроков двери в классах стоят нараспашку - это, вообще, нормально? Сейчас так принято? А это удобно? А соседние классы друг другу не мешают? То, что директор школы перед началом занятий встречалась с новичками и устраивала "знакомство со школой", причем с каждым лично побеседовала и за ручку поздоровкалась - это, очевидно, норма и так принято, ок.

А вот, например (это уже не школьное), повествование ведется от третьего лица, но явно с точки зрения героини. При этом родители героини последовательно называются "мистер" и "миссис Лю". Даже не по имени - имен мы пока не знаем, - а именно по фамилии. Почему так? Не сама же девочка о своих родителях так думает? В предыдущей книжке, где тоже было от третьего лица и с точки зрения героини, ее родители были все же "мама" и "папа", а тут "мистер" и "миссис". О чем это говорит? Или ни о чем, и это нормально?

Насекомое

Кстати, шершни после того раза, когда я одного отфотографировал со всех сторон, к нам больше так и не заходили. Что не может не радовать: я люблю животный мир, но не такой и не настолько. Возможно, отчасти помогла марля, которую я нацепил на форточку, но я ее не то, чтобы очень качественно нацепил - мне эта форточка периодически нужна открытой. Зато сейчас где-то вдалеке гудит газонокосилка, а мне все кажется, что это шершень. :-D

Гермафродит среднего рода

Чтобы закончить этот разговор двухмесячной давности. Я уже некоторое время назад дочитал барраярский цикл до тех романов, которых прежде не читал, и в "Дипломатическом иммунитете" наткнулся на эксплицитное обсуждение проблемы рода/гендера гермафродитов. Возможно, Буджолд таки задолбали вопросами, почему это гермафродит it, что ж оно, собака, что ли, его средним родом величать? Потому что Буджолд ответила коротко и прямо, через Бела Торна:

“It , in Betan parlance,” Bel began in the weary tone of one who has had to explain this far too often, “does not carry the connotation of an inanimate object that it does in other planetary cultures."

Разумеется, Бел здесь несколько неудачно выразился: как сказала mithrilian, "Младенцы, души, духи, привидения и животные протестуют". Однако если заменить inanimate на что-нибудь вроде unconscious, "лишенные разума и сознания", то, пожалуй, ответ исчерпывающий. "А у нас на Бете говорят "оно", и точка". То есть вариантов ровно два: либо переводчик заморачивается передать среднеродность и обоеполость Бела Торна во всей его гермафродитской противоречивости и противоестественности, и тогда он пишет о Беле "оно" со всеми вытекающими. Либо переводчик не выпендривается и пишет в мужском роде, ибо мужской род в русском языке немаркированный (если не знаем точно, какого оно рода, пишем по умолчанию "он"; тем более, что само слово "гермафродит" таки мужского рода). Я даже не знаю, как бы я поступил на месте переводчика, все такое вкусное! Учитывая, что, как явствует из этого эпизода, это сознательная и продуманная авторская концепция, я бы, наверно, плюнул и написал-таки "оно" со всеми прилагающимися к нему глагольными окончаниями. Хотя оно мне поперек всего языкового чутья. Но, возможно, в данном случае как раз имеет смысл отказаться от пристрастия к естественности и непринужденности. Повторюсь еще раз: это "оно" - оно как "авторка", оно и ДОЛЖНО резать глаз и мешаться.

P.S. На самом деле, стоило бы попробовать хотя бы в качестве эксперимента: в какой момент у читателя реалии вторичного мира перевесят языковое чутье и заставят забыть о раздражении от "оно".