September 9th, 2021

Лье

Есть такая французская мера длины - "лье". Как и все традиционные меры длины, определяется плюс-минус лапоть, и означает, в целом, "переход": расстояние, после которого человеку, идущему далеко и не налегке, стоит сделать привал. Вы ее, возможно, знаете в английском варианте "лига" (league). Сам я этот термин впервые встретил в книге французских сказок и читал, естественно, "лье", в смысле, через Е. Но потом я выучил французский, узнал, что это слово пишется lieue, и читается, соответственно, "льё". Так и говорил (когда мне вообще доводилось это слово употреблять, то есть почти никогда). А вот тут у людей спор возник, как правильно, "лье" или "льё", и почему в ё-фицированном "Графе Монте-Кристо" - "лье". И один человек кинул ссылку на дискуссию в википедии, где народ добросовестно собрал все аргументы за и против. И откуда, в целом, следует, что по-русски правильно все-таки "лье". Хотя по-французски и "льё". Потому что пофиг, что там по-французски, это "старинное русское слово" (в русском языке, правда, не употребляемое иначе, как в переводах с французского или в стилизациях "под Францию", ну да пофиг). Хотя по-французски, конечно, lieue читается "льё", тут двух мнений быть не может (в старофранцузском оно, может, и не так читалось, но заимствовано-то оно отнюдь не из старофранцузского, а из вполне себе современного французского XVIII-XIX века).

То есть, по сути, на любой вопрос, почему по-русски читается/пишется/произносится так, а не иначе (хотя в языке, из которого это заимствовано...), правильный ответ: потому что потому. Потому что так принято. Потому что узус. Запомните это на случай, когда ввяжетесь в очередную дискуссию на тему о том, что "на самом деле значит" слово, пятьсот лет назад заимствованное из греческого в русский через польский. Мало ли что там в греческом.

О психологии

Если бы мне сейчас было двенадцать-пятнадцать лет, я бы наверняка штудировал литературу по психологии. Я ее и так штудировал в этом возрасте, но доступно тогда было немногое и не самое качественное, а информации о том, что может быть доступно, было и того меньше (вы когда смотрите на годы издания и говорите, что вот же, уже в то время было доступно то и сё, вы [Spoiler (click to open)]делайте поправочку на то, что из этого мог самостоятельно найти средний подросток не из академической среды, не обученный нормально пользоваться существовавшими тогда инструментами и средствами поиска и записанный в лучшем случае во взрослую районную библиотеку. Нет, интернета еще не было, зато был жестокий книжный дефицит). Эрик Берн, Виктор Франкл, Карл Леонгард - все это я прочел бы не на старших курсах института, а классе в седьмом-девятом. Потому что я отчаянно искал ответа на вопросы "Кто я такой? Какой я? Что я такое? Почему я такой, и что с этим делать?" В конце концов я открыл для себя Платона (это как раз когда меня уже записали во взрослую библиотеку. [Про Платона и Аристотеля.]Только недавно осознал, что любил Платона, собственно, не как философа, а как художественную литературу. В качестве чтива для думающего подростка он хорош, как никто! А вот Аристотель, который таки куда ближе к серьезной научной философии, меня жестоко разочаровал. ;-)) и уперся в философию. Хотя, по правде сказать, интересовала меня не философия, а психология, только я об этом толком не знал. На философский меня поступать, слава Богу, отговорили - точнее, я как раз угодил в пересменку, когда быть идейным комсомольцем было уже не модно, а для поступления на философский это еще требовалось (было такое понятие: "ИДЕОЛОГИЧЕСКИЙ факультет": в смысле, людям, не разделяющим господствующую идеологию, делать там было нечего... впрочем, я думаю, мы об этом еще услышим). Сейчас бы я ломился на психфак. Возможно, ради этого я даже преодолел бы взаимную ненависть к математике.

Впрочем, скорее всего, я туда не поступил бы - и хорошо, что я туда не поступил. Есть вещи, которыми не стоит заниматься сразу после школы. Писателем становиться, например. Или вот психологом. Голова вчерашнего школьника - особенно умного школьника, книжного подростка, - набита тоннами чужих идей, которые он считает своими. И чтобы их разобрать и под эти горы умных словес подвести более или менее прочную основу, на которой вырастет что-нибудь свое, нужно время и жизненный опыт. Пять лет на психфаке - или четыре курса бакалавриата, - это не совсем то, что требуется.