kot_kamyshovyj (kot_kam) wrote,
kot_kamyshovyj
kot_kam

Categories:
Сегодня вместо занятий по украинскому неожиданно попал на спецсеминар: приехала из Львова тетка с тамошней кафедры диалектологии и рассказывала о своей работе. Поскольку диалектология неразрывно связана с фольклором и т.п., под конец тетка стала рассказывать о бытующих на Гуцульщине преданиях. Я как-то впервые со времен Исландии, где вполне может оказаться, что ваш собеседник, почтенный ученый и заядлый материалист, искренне верит при этом в эльфов и привидений, столкнулся с тем, что предания могут быть настолько живы и… как бы это сказать… не маргинальны – то есть не чем-то, во что верят только бабки да полуграмотные горцы (а в Карпатах места есть настолько дикие, что зашибись!) Рассказывала пани Наталя, например, про местных оборотней и их отличия от оборотней русских и восточноукраинских быличек. Прежде всего бросается в глаза, что на Гуцульщине существование оборотней настолько же привычно и органично, как существование привидений в Исландии. Еще в 1909 году сельский учитель, позднее видный деятель украинской культуры, писал, что в селе Зеленое, где он преподает, «вовкун» только один, да и тот оборачивается редко, а в остальное время это справный, зажиточный хозяин. ;-) Рассказывала еще про знахарей местных. Есть на Гуцульщине такое понятие – «мольфар» (или «мальфар», не поручусь). Это не просто знахарь и травник, а по-настоящему крутой колдун, который даже град остановить может – то есть может практически все. (Я сперва было сдуру похихикал над таким представлением о немеряной крутости, но потом вспомнил про то, что в Гондоре говорили, будто Саурон в подчиненных ему землях управляет «даже бурями», вспомнил про ураган «Катрина»… - и подумал, что да, это, пожалуй, и впрямь круто). Сейчас на Гуцульщине только один официально признанный мольфар, которого периодически показывают по телевизору. Впрочем, местные пожимают плечами и говорят, что этот – не настоящий. Чему я охотно верю – настоящих по телевизору не показывают. А вот был у тетки знакомый мужик, чей отец был вроде как настоящим мольфаром. Надо сказать, что эти их местные колдуны и знахари, невзирая на крайнюю нелюбовь церкви к таким делам, весьма религиозны. Поэтому строго придерживаются определенных правил, несоблюдение которых – страшный грех. Одно из правил, естественно, касается того, что передавать свои знания можно только человеку, которому доверяешь. Этому ее знакомому отец свои знания передать никак не мог, хотя сын очень этого хотел, потому что сын загремел на двадцать пять лет в Сибирь, как бывший бандеровец (уж за дело или нет – этого сказать не могу). Поэтому дедушка выбрал себе одного парнишку, которого к нему привезли лечиться, и сказал: «Ты мальчик хороший, я тебя кой-чему научу из того, что сам знаю». И научил многому – но не всему, в основном по части травок и зелий всяких. А вот другому колдуну, из соседнего села, знания свои передать было совсем некому. Так он выкопал в земле яму, ложился, прижимался к ней губами и туда все рассказывал. Потому что помирать мольфару, не передав кому-то своих знаний, тоже никак нельзя, смертный грех. А другая знакомая пани Натали рассказывала, что у нее мачеха была «ворожкою», и она все надеялась, что мачеха ей все передаст, а уж она тогда себе и парня приворожит, и мало ли что… Так мачеха ей прямо сказала: «Девушка ты неплохая, но передавать я тебе ничего не буду – вижу, что во зло употребишь».
А еще рассказывала пани Наталя о состоянии тамошней диалектологии. И это все довольно грустно, хотя дела у них сейчас не так плохи, потому что украинскую филологию сейчас неплохо финансируют из-за океана. Занимаются они в основном тем, что выпускают разные словари и атласы говоров. Так вот, у них накоплены колоссальные материалы для словарей, а вот разобрать и довести это до ума чрезвычайно сложно. А почему: например, один мужик чуть ли не всю жизнь собирал материалы для словаря одного из гуцульских говоров. Собрал картотеку для полного словаря (т.е., не только те слова, которых нет в литературном языке, а все слова говора вообще). Эта картотека представляет собой комнату метров в десять, по периметру которой стоят шкафы, забитые карточками. Дальше мужик умер, а привести это в систему уже некому. Естественно, пока я слушал, на языке у меня вертелся простой вопрос: какого фига не перевести эти картотеки в компьютерные базы данных? Несколько лет подневольного труда (студенты на практике) – и все это будет забито в компы, после чего работать будет проще и быстрее на пару порядков, если не на четыре. Спросить не успел – тетка сама объяснила. Подавляющее большинство диалектологов – это люди хорошо за пятьдесят, которые компа боятся как черт ладана. Уволить их на пенсию и набрать молодежи нельзя никак – у них бесценный (действительно бесценный) опыт. Который, увы, с компьютерной эрой никак не контачит. От така фигня, малята…
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments