kot_kamyshovyj (kot_kam) wrote,
kot_kamyshovyj
kot_kam

Category:

Роберт Хайнлайн “The Moon is a Harsh Mistress”

Году в 96-97 мы, компания еще очень молодых и более или менее начинающих переводчиков, были страшно увлечены книгой Хайнлайна «Луна жестко стелет». Кирке нравился Хайнлайн вообще, но «Луна» - о, «Луна» покорила нас всех. (Ну, и не мы одни были в восторге – вот, в примеру, восторженная статья Бережного: http://lib.rus.ec/b/6366/view: слова «Честно говоря, я вообще не знал, что такие переводы бывают. _Могу_себе_представить,_что_там_было_в_оригинале, _если_обратно_на_английский _этот_текст_уже_не_перевести!_», в целом, описывают и наши впечатления тоже). Чтобы понять, чем эта книга нас взяла, стоит вспомнить Советский Союз с его пуританскими нравами. Тамошний подход ко многим вещам, темам и, соответственно, словам, их описывающим, вполне исчерпывается фразой «Жопа есть, а слова нету!» Речь отнюдь не только о сексе, хотя и о нем в первую очередь. Но и помимо секса, очень многие весьма распространенные явления считались «неприличными», обсуждению не подлежащими и, в конечном счете, как бы несуществующими. Сейчас просто трудно себе представить уровень тогдашнего ханжества тогдашней высокой культуры – но, если вы снимете с полки советское академическое издание Пушкина, можете посчитать количество «запиканных», то есть замененных отточиями слов. Школьники распевали песенки вроде «От бутылки станет всем светлей!», и это было уж-жасно смешно, потому что намеки на пьянство и пьяниц считались тоже неприличными. Детей бранили и наказывали за грубые слова «черт» и «дура». Многие стеснялись спросить в гостях, где тут туалет. Ну, а о некоторых вещах просто не говорили вообще, потому что не говорили. Их как бы не было. И нет, я не о сексе.

Ну вот, а в конце восьмидесятых - начале девяностых ПРОРВАЛО. Стало МОЖНО. И нет, я, опять же, не о сексе, хотя и о нем, конечно, тоже. В литературе стало МОЖНО: сленг, брань, грубое просторечие, блатную феню, неприглаженную и непричесанную грамматику с разговорными конструкциями… Конечно, это было опасно. Конечно, это было рискованно. Конечно, местами мы перегнули палку – не могли не перегнуть. Конечно, это было началом конца «великого и могучего», каким мы его учили в школе. Но, в конечном счете, это было то, что в других европейских языках началось на много лет раньше: рухнула непроницаемая плотина между «культурной речью» образованных людей, с одной стороны, речью, которой учат только в школе, и которой в жизни, по большому счету, не пользуется почти никто, кроме, может быть, тончайшей прослойки рафинированной аристократии, так что уровень владения ею является прямым индикатором твоей образованности и принадлежности к высшим слоям общества – и живым разговорным языком, с другой. Потоки живого языка хлынули в литературный, с одной стороны, портя, загрязняя и размывая его, но с другой – лишая его затхлости, картонной искусственности и привкуса прошлого века, чернил, библиотечной пыли и накрахмаленных стоячих воротничков.

Так вот, книга Хайнлайна «Луна жестко стелет» (в переводе А. Щербакова) была воплощением всего, что стало, наконец, МОЖНО. И нет, я совсем не о сексе. Про секс стало МОЖНО значительно раньше. А вот писать ТАК – так раскованно, так живо, создавая на ходу десятки слов, которых нет в словаре, без оглядки на редактора с корректором, которые «все равно вычеркнут», - становилось МОЖНО только теперь. Жопа-то уже была, а вот слова для нее зачастую по-прежнему не было. Неудивительно, что мы были заворожены. Это было впечатление сродни впечатлению от «Жизни хронопов и фамов» (которую я только недавно закончил выкладывать сюда, в ЖЖ). И, конечно, было ужасно интересно, что же там такое было по-английски, что переводчик счел нужным это передать именно так. Будь я в Москве, я уж непременно пошел бы в Иностранку и добыл там Хайнлайна в оригинале. Но мы тусовались где-то между Горловкой и Донецком, до Иностранки было далеко, а в Москве все как-то оказывалось недосуг.

Потом книжка куда-то делась – кажется, она вообще была не наша, а Эриол брал у кого-то почитать, - и все мы страшно об этом жалели. И сокрушались, что ее почему-то не переиздают. У нас в издательстве стали издавать Хайнлайна, мы было обрадовались – но увы, издательство почему-то предпочло перевод «Луна – суровая хозяйка», который, конечно же, был по определению хуже, потому что ничего лучше щербаковского перевода быть просто не могло.

А несколько лет назад, когда любые книжки ваще сделались доступны в электронном виде, я взялся перечитывать Хайнлайна. И только тогда задумался о том, что Хайнлайну, вообще-то, подобные эксперименты не свойственны. Не то, чтобы Хайнлайн не склонен к экспериментам, но все его эксперименты находятся на уровне сюжетов и идей, а не на уровне стилистики. И тогда я сделал то, что, по-хорошему, следовало бы сделать с самого начала. Я скачал на КПК три текста: «Луна жестко стелет», «Луна – суровая хозяйка», и оригинал, и принялся читать их параллельно. И тут я все понял. Прежде всего – то, почему издательства, включая наше ЭКСМО, упорно переиздавали другой перевод, хотя перевод Щербакова, конечно же, куда круче.

Дело в том, что Хайнлайн никогда не писал этой книги. Книга «Луна жестко стелет» целиком и полностью принадлежит А.Щербакову. По сравнению с этим переводом Кистямур с его «низкой слегой» (кстати – ха-ха! – в новом издании поправили, сделали-таки «низкое место в живой изгороди») – строгое академическое издание. Отталкиваясь от того, что Луна возникла как поселение зеков, переводчик сделал вывод, что речь жителей Луны обязана представлять собой производную блатной фени со всеми вытекающими. И дал волю полету творческой фантазии, подхваченной буйным ветром перемен начала девяностых. А вообще-то герой книги говорит нормальным литературным языком, более того – с длинными иностранными словами (в английском – первый признак литературной речи и образованного человека). Да, с вкраплениями просторечия и сленга, включая просторечную лексику и грамматику. Но там их столько… короче, думаю, на порядок меньше, чем у Щербакова. Я молчу про то, что местами переводчик не вполне правильно понял текст, и мест этих довольно много – кто из нас не ошибался, пусть первый бросит в него камень.

В общем, «Луна – суровая хозяйка» (В.П. Ковалевского и Н.П. Штуцер – насилу нашел, во! Переводчики почти нигде почему-то не указаны) - это перевод. А «Луна жестко стелет» - это стилистические этюды по мотивам Хайнлайна.

Глюк, выслушав мои объяснения, сказал: «Ну, значит, Хайнлайн мне не нравится». И он, по-своему, прав. Конечно, книга «Луна жестко стелет» прекрасна как самостоятельное литературное произведение, вполне отдельное от всего творчества Хайнлайна. Но, читая ее, помните, что это не Хайнлайн. А садясь переводить, помните, что нам, переводчикам, платят все-таки не за это.

Чтобы не быть голословным, для желающих привожу иллюстрации на трех языках ну блин, ведь так оно и есть: «Луна жестко стелет», «Луна – суровая хозяйка» и «The Moon is a Harsh Mistress», фактически, написаны на трех разных языках.

Пример раз, из начала:

1) THAT DINKUM THINKUM

I see in Lunaya Pravda that Luna City Council has passed on first reading a bill to examine, license, inspect--and tax--public food vendors operating inside municipal pressure. I see also is to be mass meeting tonight to organize "Sons of Revolution" talk-talk.

My old man taught me two things: "Mind own business" and "Always cut cards." Politics never tempted me. But on Monday 13 May 2075 I was in computer room of Lunar Authority Complex, visiting with computer boss Mike while other machines whispered among themselves. Mike was not official name; I had nicknamed him for Mycroft Holmes, in a story written by Dr. Watson before he founded IBM. This story character would just sit and think--and that's what Mike did. Mike was a fair dinkum thinkum, sharpest computer you'll ever meet.

2) ЧУДО-ЮДО МУДРАЧОК

Что читаю? «Луноситскую правду». Что последнее прочел? Что горсовет Луна-сити принял в первом чтении билль о проверке знаний, выдаче лицензий, инспекции и налогообложении лиц, торгующих пищевыми продуктами в пределах городской гермозоны. И что нынче вечером учредители общества «Дети революции» назначили митинг с большим хуралом.

Мой старик два принципа мне втемяшил: «Колупай и не чирикай» и «Вистуй до упора». Политикой я не интересовался. Но в понедельничек 13 мая 2075 года оказался я в ВЦ комплекса Главлуны. Надо было заглянуть к шеф-компьютеру Майку под шепоток между собой всех остальных машин. «Майк» – это прозвище неофициальное. Это я его так ласково прозвал в честь Майкрофта Холмса из рассказа доктора Ватсона, этот доктор вперед детективчики кропал, а уже потом основал фирму «Ай-Би-Эм». Был у этого Ватсона такой персонаж, он в четырех стенах сидел и думал. Вот и Майк точно так же. Чудо-юдо мудрачок, другого такого в мире нет.

3) ЭТОТ УМНИК-РАЗУМНИК

Гляжу - в газете "_Л_у_н_н_а_я _П_р_а_в_д_а_" пишут, что городской совет Луна-Сити принял в первом чтении постановление, позволяющее досматривать, лицензировать, инспектировать, а главное - облагать налогами предприятия общественного питания в границах муниципальной зоны. А еще пишут, что сегодня вечером состоится массовый митинг, на котором будет организовано толковище "Сынов Революции".

Мой родитель преподал мне два правила: "Не суй нос не в свое дело" и "Всегда снимай колоду перед сдачей". Политика меня не интересовала. Но в понедельник 13 мая 2075 года я оказался в машинном зале Комплекса Лунной Администрации - зашел, чтобы потолковать с главным компьютером Майком, пока другие машины тихо шепчутся между собой. Майк - это не официальное имя; я прозвал его так в честь Майкрофта Холмса, одного из героев рассказа, написанного доктором Уотсоном еще до того, как он основал IBM [Томас Уотсон, однофамилец персонажа А.Конан Дойла, долгое время возглавлял международную компьютерную фирму IBM, основанную Г.Холлеритом в 1924 г.]. Герой рассказа только и делал, что сидел и думал, - ну в точности как Майк. Он же у нас настоящий умник-разумник, самый смышленый компьютер в мире.

Пример два, чуть подальше:

1) He did that first week in May and I had to troubleshoot. I was a private contractor, not on Authority's payroll. You see---or perhaps not; times have changed. Back in bad old days many a con served his time, then went on working for Authority in same job, happy to draw wages. But I was born free.

Makes difference.

2) Он вытворил это в первых числах мая, вот меня и вызвали устранить неисправность. Я был сам по себе, на договоре, а не служащий Главлуны. Может, понимаете, может, нет. Теперь времена другие. В старое доброе время любой прохиндей, бывало, отбарабанит срок и продолжает заниматься любимым делом в Главлуне, радуясь, что теперь за это гребет капусту. Но я не этапированный, я здесь родился, я на Валуне прирожденный вольняшка.

Чуете разницу?

3) Этот номер он отколол в первую неделю мая, а я должен был разобраться в причине сбоя и устранить ее. Я частный подрядчик и не состою на жалованье у Лунной Администрации. Вы, наверное, знаете... впрочем, откуда вам знать, времена теперь другие... В те старые недобрые времена многие лагерники, отсидев от звонка до звонка, продолжали ишачить на Администрацию и после срока, да еще радовались, что вкалывают за деньги. Но я здесь родился, я человек вольный, а это меняет дело.


А вот пример абзаца, который переводчик, увлеченный вдохновением, попросту не понял.

«Some logics get nervous breakdowns. Overloaded phone system behaves like frightened child. Mike did not have upsets, acquired sense of humor instead. Low one. If he were a man, you wouldn't dare stoop over. His idea of thigh-slapper would be to dump you out of bed--or put itch powder in pressure suit». – это не
«Бывали и срывы. При перегрузках телефонная сеть вела себя, как пацаненок, когда вожжа под хвост. Майк не огорчался, пытался проявлять чувство юмора. Низкопробное. Будь он человеком, вы не стерпели бы. По заказу на побудку с него сталось бы опрокинуть кровать вместе с вами или сыпануть вам прямо в гермоскаф чесучего порошку. За такие шалости секут», а
«Как известно, логические схемы могут иногда выходить из строя из-за нервного срыва. Перегруженная телефонная сеть, например, начинает вести себя, как капризный ребенок. Майк нервными расстройствами не страдал, зато у него прорезалось чувство юмора. Правда, юмора низкопробного. Будь он человеком, вам пришлось бы постоянно держаться с ним начеку. Он счел бы верхом остроумия вывалить вас ночью из кровати или насыпать вам в скафандр порошок, вызывающий чесотку».
Tags: Книжное, Переводческое
Subscribe

  • Закат на канале

    Дошел по берегу канала до моста через Волоколамку. Это наша местная достопримечательность: поверху корабли идут, а внизу машины едут. И вообще там…

  • Университет

    Ходил гулять к нам в универ. Народ! Я знаю, есть люди, которые способны узнать человека в лицо по сколь угодно схематичному изображению. Кого это…

  • Весна в ботсаду

    Все зеленое и светится насквозь. Пихта великая. Прямо так и называется. Гирлянды. Чистяк весенний. То, что образует вот эти золотые…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 28 comments

  • Закат на канале

    Дошел по берегу канала до моста через Волоколамку. Это наша местная достопримечательность: поверху корабли идут, а внизу машины едут. И вообще там…

  • Университет

    Ходил гулять к нам в универ. Народ! Я знаю, есть люди, которые способны узнать человека в лицо по сколь угодно схематичному изображению. Кого это…

  • Весна в ботсаду

    Все зеленое и светится насквозь. Пихта великая. Прямо так и называется. Гирлянды. Чистяк весенний. То, что образует вот эти золотые…